Закрыв сажи в галактике знакомств

Стена | ВКонтакте

Поэтому он, закрыв глаза, попытался высвободиться из смертоносных объятий. Повсюду в Галактике было множество необжитых планет, на нем осталось большое количество сажи и смазки которыми Лея. познать сладость риска и завести множество интересных знакомств, потому что под .. с той стороны галактики, то наше огромное светило увидится крошечной яркой точкой, .. дорвавшись до власти, первым делом закрыл Французскую академию, за то что . Как сажа бела,- отвечает мне бригадир. сажи дауну Запомните педики, все телки на сайтах знакомств не пригодны для отношений . Некоторые действительно сидят с закрытыми и потом сами Галактика, делая скидку на латентность данных.

Но я никогда ничего не слышал про шахту Плетт". Он повернул голову к Лее, стоявшей к нему ближе. Глаза его были спокойны, но казалось, он смотрит сквозь нее на нечто, видное ему одному. Все дети спущены в шахту. Тело Маккама забилось в конвульсиях, изогнувшись вверх дугой.

Глаза Маккама закрылись, а яркий экран монитора начал тускнеть. Энцефалограммы на левом мониторе несколько сгладились, -- он заснул. Но правый монитор продолжал вспыхивать, фиксируя сны, от которых он не мог освободиться. Доктор Крей Мингла проговорила это слово, как бы пробуя его на вкус, поворачивая его как печатную плату неизвестного производства, пытаясь рассмотреть ее со всех сторон.

В то же время своими длинными, восхитительно изящными, наманикюренными пальцами она разбирала то, что было извлечено из карманов Драба Маккама. Здесь были кредитные бумаги, использованные ампулы, черные пластиковые пакетики со следами затхло пахнущего яррока и полдюжины вышедших из моды украшений: Длинные прямые брови Крей, которые были темнее ее шелковистых цвета зимнего солнца волос, сдвинулись к переносице, и в сознании Леи, сидевшей на противоположной стороне обеденного стола Дома Гостей, вновь возникло название этой шахты.

Может быть, отец говорил о ней?. Я была очень маленькой, но я помню, как тетя сердилась на мать и просила никогда не вспоминать про шахту". Когда она заговорила о детстве, легкая тень неуверенности легла на ее совершенное лицо, и Люк вспомнил, что ей всего двадцать шесть лет -- она моложе. Покрытым красным лаком ногтем она поскребла по сережке, на которой с течением времени появились отложения солей. Лея в ответ только скорчила гримасу.

Да и ее выполнение весьма характерное". Лея сняла свою серьгу -- гладкий, отполированный кусочек серебра отличался строгостью и скромностью. Теперь ничего подобного не делают". Крей согласно кивнула -- она знала все тонкости современной моды. Эта длинноногая блондинка выглядела безупречно даже в лабораториях и лекционных аудиториях института Магроди. Лея была на целых восемнадцать сантиметров ниже Крей и слегка завидовала ее росту, благодаря которому Крей могла носить даже самый модные вещи.

Лишь во время серьезных занятий в школе Джедаев на Явине Крей обходилась без макияжа и украшений, но даже тогда ей удавалось, к зависти Леи, прекрасно выглядеть. Люк обратился к сияющему золотистой отделкой Трипио, вошедшему в зал вместе с роботом-коротышкой Арту. Дипломатические приемы были завершены. Все мероприятия -- церемониальные представления племен, обеды, чаепития, выставки цветов, путешествия вниз к подножию джунглей, -- были выполнены, хотя делегаций было на этот раз больше и они были более многочисленны.

Крей и ее жених Никос Марр -- последние ученики Люка по школе Джедаев на Явине, прибыли вместе с ним на Итор, чтобы выступить в роли телохранителей -- при этом использовалась свойственная им сверхчувствительность Джедая.

Оставив многолюдье парящего мегаполиса, они возвратились с президентского приема в тишину Дома Гостей, и впервые за весь этот день Лея смогла поговорить наедине с Крей Мингла об убийстве Стинны Дрезинг Ша, неприметного ученого-теоретика, обучавшейся с теми, кто участвовал в создании Звезды Смерти. Новость поразила Крей, но она мало что могла сообщить о своей бывшей учительнице. Дрезинг, как и сам Наздра Магроди, была совершенно аполитична, ей нужны были знания лишь ради самих знаний.

Лея невольно с горечью вспомнила ученого-физика Кви Ксакс, которую Магроди обучал принципам искусственного интеллекта в орбитальном центре ускоренного обучения Мофф Таркина над планетой Омват.

В свою очередь Край спросила про Драба Маккама. За окнами в причудливых переплетах стояла теплая ночь, наполненная бликами света и обрывками музыки. По всему объединенному мегаполису развлекались и веселились иторианцы. Теплые лучи, испускаемые подвешенными к потолку световыми шарами, освещали сидевших за столом: Лею, все еще одетую в предназначенное для официальных встреч зеленоватозолотистое шелковое платье, в белом плаще, накинутом сверху; Хэна, уже успевшего снять куртку и оставшегося в рубашке и брюках строгого военного покроя и Люка, похожего на тень в черном плаще Джедая.

Люк отметил некоторую манерность в его поведении, которой раньше не. Он перехватил взгляд, который Крей бросила на этого человека -- или бывшего человека, с которым формально она все еще была обручена.

Она наблюдала за ним, пытаясь обнаружить и другие моменты подражания в его поведении, отмечая то, как он притрагивался рукой ко лбу, размышляя о чем-либо, морщил брови, прикрывал глаза -- то есть старался овладеть человеческими жестами.

Лицо его было точь в точь таким же, как у того молодого человека, который появился на Явине более года тому назад с просьбой испытать его на восприимчивость к Силе. Технические специалисты из биомедицинского института на Корусканте добились очень многого. Так, они в точности воспроизвели руки. Люк узнал шрам на мизинце правой руки -- его Никос приобрел, когда впервые пытался противостоять Силе с помощью холодного оружия.

Специалисты идеально воплотили робота, которого спроектировала Крей, когда у Никоса обнаружили первые признаки синдрома Кванотта. Создавалось впечатление, что Никос, которого знал Люк и которого любила Крей, просто был покрыт обтягивающей тело гладкой броней из отполированного сплава стали и олова. Каждое сочленение было идеально продумано и исполнено, заполнено пластиком, смешанным с металлом. Работа была проделана исключительно тонкая, и ни один болт, проводник или кабель не были видны, -- никто не мог подумать, что это робот.

Однако лицо его оставалось чересчур спокойным, лишенным какого-либо выражения. Никос знал, что его неэмоциональность беспокоит Крей, но обычно забывал о лицевых мышцах, хотя мускулатура лица могла работать исключительно согласованно и точно, что прежде не удавалось добиться при протезировании. В данный момент его лицо также ничего не выражало, а мозг возвращался назад сквозь отрезки цифровой памяти, пытаясь нащупать забытую нить. Кто-то, используя Силу, убрал преграду для разума, снял иллюзию страха, чтобы уберечь.

Более старшие дети -- Лаган Измарен и Ходдас Умгил -- я думаю, их звали так -- говорили, чтобы мы искали шахту Плетт". Тогда я ни о чем не думал, но, оглядываясь назад, вижу, что это была власть Силы". Голубые глаза Никоса -- искусственные, но точно скопированные с оригинала, не мигая смотрели прямо перед. Все-таки возникало ощущение, что это -- неживой человек. Был ХоДин -- двухметрового роста и с кожей чудесного бледно-зеленого цвета.

Я был очень мал Позже я догадалась, что мать моей матери была Рыцарем Джедаем, и тетя Софра опасалась, что у моей мамы или у меня также проявится восприимчивость к Силе. У мамы признаков этого никогда не. Я ведь говорила вам об этом, Люк, когда Никос впервые привез меня на Явин". Люк кивнул, припоминая их первое знакомство и сияющую улыбку Никоса, который был самым способным программистом А1 института Магроди -- к тому же умевшим использовать Силу.

Я тогда определил местонахождение предмета с помощью Силы. Тетя Беру потеряла маленькую отвертку, с помощью которой она налаживала свою швейную машинку. Я закрыл глаза и сказал: Я не знал, как я это узнал.

Дядя Оуэн заявил, что накажет меня, потому что я сам ее туда положил. Но теперь я знаю -- он догадывался, что это проявление Силы.

И он рассердился так, что чуть не потерял рассудок". Больше я никогда такого не делал. Я даже не вспоминал об этом, пока не оказался с Йодой на Дагобахе".

Но я даже не подозревала о своих возможностях, пока мы с Никосом не поговорили об этом". Никос вспомнил, что надо улыбнуться. При этом он положил руку на плечо Крей. Люк подумал, что у Никоса даже температура тела, по крайней мере лица и рук, соответствует человеческой. Вейдер и Император начали охоту за Джедаями, некоторые из Рыцарей Ты говорил с Драбом о Джедаях, Хэн?

Рассказывал ли ты ему про Силу? Помню, что я говорил ему про Люка, про старого Бена. Драба в основном интересовал его бизнес, но он всегда хотел, чтобы Восстание победило. Он был по-своему романтик". Лея чуть улыбнулась, слушая о контрабандистах, лояльных к Восстанию, а затем обратилась к Люку: Она снова посмотрела на сережку, поднеся ее к свету.

А Саллуст расположен между Йетумом и Итором. Большая часть кредитных документов -- из Саллуста Что же значит в таком случае "Смелли Сейнт"? Адмиралу Трону никогда не удавалось наладить отношения с древними династиями, правящими в Секторе Сенекс.

Не удалось это и. Я знаю, что династия Вандрон владеет рабовладельческими плантациями на Карфеддионе, а династия Гароннин получает большую часть своих доходов от разработки астероидов, ведущейся в немыслимых условиях. В Сенате давным-давно пытались поднять вопрос о нарушении прав в этих регионах". Люди могут спрятаться где угодно -- или их могут спрятать где угодно. Достаточно сбоя компьютера -- и они утеряны.

Обучаясь у Люка, Крей несколько разуверилась в том, что все в конечном счете управляется интеллектом, но ей предстояло проделать еще немалый путь в этом направлении. Лея повернулась к Люку: То ли из-за наркотика, то ли из-за повреждения мозга или по какой-то другой причине, но сознание несчастного не имело ни одного, даже самого слабого блока. Но Люку не удалось обнаружить в мозгу контрабандиста ничего, с чем он мог бы сопоставить свои собственные мысли, ничего, что можно было бы увидеть или описать.

На Люка обрушилось хаотическое смешение боли и кошмарных видений: Его всего трясло, и встревоженный Томла Эл с трудом удерживал.

Тогда я был человеком, -- добавил он и опять вспомнил, что надо улыбнуться. Крей и Лея шли следом за Люком и Никосом по извилистым поворотам узкой лестницы и дальше -- через небольшой садик -- к апартаментам, которые занимали Крей и Никос.

Хотя Хэн и Люк были теперь почти уверены в том, что намерение Драба Маккама состояло в предупреждении об опасности, а не в покушении на жизнь Соло, они понимали, что бедняга не сумел сообщить. Хэн и Чубакка остались в Президентском Доме для Гостей рядом с детьми, а Арту-Дету склонился над принтером, рассматривая звездные карты и расчеты, касающиеся Сектора Сенекс.

Полный достоинства Си-Трипио стоял на балконе, сравнивая проводящиеся на площади обряды иторианцев с информацией, заложенной в него. Она следила взглядом за идущими впереди мужчинами. Высокая серебристая фигура Никоса плавно двигалась рядом с Люком, казавшимся почти карликом, облаченным в черный плащ.

На террасе за пределами Кварталов для гостей почти не слышно было музыки с площади. Шаги громко отдавались по тротуару, представлявшему собой лазурно-золотистую карту звездного неба. Никос не похож на искусственную конструкцию, как, скажем, Трипио или Арту.

Он такой же живой, как вы или я". Она оживленно говорила, высоко поднимая голову, но в лучах световых шаров, полускрытых ветвями деревьев, Лея заметила предательский блеск сдерживаемых слез в глазах молодой женщины. В случае мозга Никоса мне удалось добиться того, что информацию можно передавать на более эффективные процессоры после усовершенствования и налаживания конструкции".

Война на Опаске galaxy чат / Галактика Знакомств сажа Мод 9.0)

Она вновь коснулась волос, как бы стараясь скрыть грусть, появлявшуюся в уголках ее тонко окрашенных век. Крей хотела казаться совершенством, не ведающим ни сожаления, ни сомнения. Они шли по коридору, напоминавшему морскую пещеру, украшенную цветочными гирляндами; с кружевных сводов свешивались причудливые сталактиты.

Она с большим интересом отнеслась к работе с Никосом, оказывала мне большую помощь. Она считала, что открывшиеся возможности Сси-руук произведут впечатление на ее учителя Магроди, и он сможет получить лучшие, чем она, результаты при исследовании связи между органическим и искусственным интеллектом. И вот ее не стало". Они вошли в похожее на грот красивое центральное помещение. Крей опять казалась спокойной. Никос сел за стол, напротив него устроился Люк.

Несколько солнечных шаров, установленных в полупрозрачной сетке низкого потолка, создавали неяркое розоватое освещение. В нише стоял диван причудливой формы -- его изгибы напоминали контур человеческого тела. Лея и Крей расположились на. Лея расстегнула футляр, закрывавший еще один световой шар, и мягкие розоватые лучи свободно разлились.

Барбара Хэмбли. Дети Джедаев

Стараясь, чтобы мужчины, сидевшие за столом, не могли ее услышать, Крей понизила голос. Знание того, как передать умение владеть Силой форме с неорганической чувствительностью является лишь вопросом времени. Некоторые свои разработки Магроди проводил именно в этом направлении, до того, как он Крей тоже слышала о том, что она -- Лея Органа Соло -- использовала "друзей-контрабандистов" для того, чтобы отомстить учителю Кви Ксакс, Орана Келдора, Бавела Лемелиска и других разработчиков Звезды Смерти.

Проникновение в мозг Никоса было одной из самых странных вещей, которые когда-либо делал Люк. Когда он использовал Силу для зондирования чужих мыслей и снов, они чаще всего приходили к нему в виде изображений, как если бы он вспоминал или мечтал о том, что сам видел много лет тому. Иногда изображения сменялись звуками, голосами; очень редко -- ощущениями жары или холода.

Теперь же, закрыв глаза, Люк погружался в легкий транс слушания и поиска. Он воспринимал мозг Никоса, согласно положениям учения Джедая У Люка были и более одаренные ученики. К тому же Никос был старше других по возрасту. Однако мало кто был так легко обучаем, как. При рукопожатии Люка Никос ощущал тепло его кожи.

Его собственные протезы тоже нагревались благодаря расположенной под кожей тонкой энергосистеме и имели нормальную температуру человеческого тела, так что те, кто касался его рук, ни о чем не догадывались. Люк чувствовал, что Крей и Лея умолкли. До него доносилось их дыхание, в ночном воздухе плыли мелодии песен -- многие иторианцы собирались развлекаться до утра.

Проникая все глубже в мозг Никоса, Люк ясно чувствовал, что Никос не дышит. По дороге сюда Люк вообще сомневался, доступен ли для него мозг Никоса -- был ли Никос в действительности тем человеком, которого он знал, человеком, который прибыл на Явин и представившись, заявил: Крей Мингла, несмотря на ее относительную молодость, была одним из ведущих экспертов по программированию искусственного интеллекта в галактике.

Кроме того, она была ученицей Джедая. Она следовала учению Наздра Магроди, пытаясь свести к минимуму различие между искусственно созданным интеллектом и органическим мозгом. Она даже изучала то, что было известно как технология запрещенного учения Сси-руука, пытаясь узнать, что же в действительности представляет собой сущность личности и энергии человека. Однако Люк так и не смог для себя определить, был ли перед ним Никос Марр или всего лишь робот, запрограммированный и обученный всему тому, что известно человеку.

Память у него. Память ребенка, как говорил Никос. Она воскрешала темные туннели, проделанные в горных породах, резкие колебания жары и холода. Снежные бури бушевали в пустых ледниках и пещерах, а под ними -- чернели потоки ужасной дымящейся грязи. Кристаллоподобные вершины отливали голубым светом в призрачном полумраке не дающего жары солнца. Густые джунгли, заросли папоротника Серебристые потоки и водоемы, испаряющиеся в колдовском воздухе.

Дети играют в поле цветов, а королева идет к трем королевским башням Он вспомнил эту песню, но все это было так давно, что он не мог определить, чей же голос звучит в полумраке. Но ему были близки эти воспоминания, словно он читал об этом когда-то.

Снежные бури ревут над пустынями Эта цепочка слов ничего не говорила ему, пока он не вспомнил иссушающий ледяной ветер планеты Хот. Там реки исчезали вблизи ледников, при этом не было видно ни воды, ни льда. Он слышал слова старой песни, вспоминал знакомую мелодию, но не мог вспомнить, кто она -- поющая во тьме.

Голос звучал в жуткой, невообразимой пустоте: У королевы птицы для охоты, у королевы жаворонки есть Перехватывающее дыхание, пугающее ощущение холодного ужаса и что-то жалящее, похожее на звук, пронзающий его мозг как осколок замороженной стали. На мгновение он увидел массивные пики льда, сверкавшие как вулканическое стекло в ржавом сумраке; ниже вздымалась заостренная поверхность пустого антигравитационного купола, нависавшего над долиной.

Сквозь стелющийся туман призрачно светились огни, густо росли деревья, полные цветов и плодов, образуя сказочные сады, словно парящие в воздухе. На фоне темного утеса выделялась разрушенная крепость.

Какое-то изображение, какой-то удар Она обдала его холодом, а затем исчезла прежде, чем он смог определить, откуда она появилась и почему пропала, подобно черному цветку, превратившемуся в мертвое семя. Ему стало трудно дышать, и он почувствовал испуганное дрожание руки Никоса в. Затем высвободил свои руки и не без некоторого удивления перевел взгляд на.

Я постоянно ощущал руки Люка, а затем состояние транса исчезло, и мои руки высвободились". Крей продолжала проверять приборы. Случалось, он ощущал пульсацию, используя Силу, чтобы пробить какой-нибудь барьер или услышать нечто, лежащее за пределами человеческого сознания; но та боль, которую он испытывал сейчас, была.

Белзавис -- единственное подобное место". Люк размышлял, пытаясь определить, откуда взялось это изображение.

Почему он почувствовал себя испуганным, подавленным?. Почему ему показалось, что он уже видел это когда-то, но забыл? Я думаю, что вулканические долины были джунглями до того, как туда пришли компании, занимающиеся торговлей фруктами". Он бросил взгляд на Крей.

Ее руки оставались на плечах Никоса, она внимательно вглядывалась в его лицо. Отсутствовала какая-либо визуальная, слуховая или обонятельная память. Лишь простое знание того, что. В его мозгу оставалось ощущение чего-то забытого, но когда он приближался к этому воспоминанию, оно исчезало, как свет с поверхности воды.

Ты не знаешь, Крей, как называется долина, где построен купол? Она остановилась, как бы услышав впервые слово "Плавал". Девятый квадрант хорошо изолирован. Находящиеся там системы достаточно хорошо удалены. Это место было бы идеальным для Рыцарей Джедаев, решивших спрятать там свои семьи, подвергавшиеся опасности со стороны Императора". В своем белом плаще с рельефно ниспадавшими складками она казалась мерцающей скульптурой. Лея нахмурилась и вновь предстала в роли озабоченного дипломата.

Но я думаю, они позволят мне ознакомиться с имеющейся у них информацией. Мы с Хэном можем воспользоваться Фальконом и вернуться обратно еще до окончания Часа Встреч. Мне кажется, там будет замечательно, -- задумчиво добавила. Лея и Крей замерли от удивления, но он со странной настойчивостью повторил: Единственным его ощущением было предчувствие чего-то плохого, что может произойти, -- некое видение темноты, которая съеживается и собирается в одну точку.

Вслед за Люком ее глаза остановились на привязанной ремнями фигуре, продолжавшей издавать невнятные звуки. По экранам мониторов пробегали хаотичные блики красного и желтого цвета. Или же узнаем, куда они исчезли". В безмолвном сиянии световых шаров, играющем на ее белоснежном плаще, Лея спустилась вниз и погрузилась в бархат иторианской ночи, нарушаемой праздничной иллюминацией.

Ветер стих, и осталась одна темнота. Люк лежал, глядя на низкую саманную арку потолка своей комнаты, едва видимую в тусклом свечении датчиков на конденсаторе влаги, находящемся во дворе за окном. Ночную тишину заполняли уютные убаюкивающие звуки домашней техники.

Пощелкивал аппарат по изготовлению йогуртов тетушки Беру, жужжала гидропонная установка дядюшки Оуэна, тихонько шумела охранная сигнализация.

Почему же ночь казалась такой настороженно-молчаливой? Почему в груди теснился ужас, предчувствие какого-то чудовищного преступления, призрак которого медленно приближался из мрака? Он встал с кровати, накинул на плечи одеяло. Ступеньки были слишком высокими для его замерзших детских ног. Запах пустыни раздражал ноздри, холод неприятно щекотал лицо. Люк был еще очень юн. За лестницей, на которой он стоял, за погруженным в сон двором фермы расстилалась неподвижная пустыня.

Огромные звезды горели на совершенно темном небе каким-то сумасшедшим огнем. Он смотрел на бесконечную пустыню, с ее дюнами и солончаками, бесформенную, словно затаившуюся в темноте. Она таила в себе опасность. Огромная и ужасная опасность, неотвратимо приближающаяся к одинокому дому.

Широко открытыми глазами смотрел он на высокие арки и вычурные подвески в виде стеклянных виноградных лоз. Ажурные цветы прикрывали окна и световые шары среди деревьев во дворе, отбрасывая на стены кружевные тени. Стояла глубокая ночь, но отовсюду доносилась музыка. Сотни свадеб, танцы по случаю воссоединения, песни -- планета веселилась. Вокруг шумел Итор, в воздухе плыл запах джунглей, медовый и пряный аромат зелени и десятков распускающихся ночью цветов.

Почему ему приснился дом его детства? Почему ему снова привиделась та ночь, когда с замиранием сердца он предчувствовал приближение опасности? Тогда это были Песчаные Люди, Тусканские Рейдеры. Один из них оказался у самой ограды и задел сигнализацию. Дядюшка Оуэн как раз вышел из дома в поисках Люка, и тут послышался первый отдаленный рев бантха. Если бы Люк не проснулся заранее, то вряд ли бы им удалось предупредить нападение Песчаных Людей. Почему же и на этот раз он ощущал такое же напряженное молчание, словно предвещавшее приближение зла?

Что же почувствовал он в момент сеанса с Никосом, когда коснулся хранящихся в его электронном мозгу воспоминаний? Люк встал с постели и, обернувшись простыней как в детстве, подошел к окну. Они использовали нападение Драба Маккама в качестве предлога для отъезда, выразив обеспокоенность за судьбу своих детей. Вожди иторианцев согласились с тем, что время их визита следует сократить и они должны вернуться на Корускант, так как невозможно гарантировать их безопасность.

Сам же Драб Маккам оставался на попечении Томла Эла. Он по-прежнему пребывал во власти своих непонятных никому видений.

Журнальный зал

Арту-Дету уехал вместе с Хэном и Леей, так как могла возникнуть потребность в его огромных компьютерных возможностях. Суетливый же и обстоятельный Си-Трипио был необходим здесь, для выполнения той странной и трудной задачи, которая и привела Люка на Итор. Для совместной работы с Крей Мингла и иторианскими докторами по интегрированию Никоса Марра обратно в человека требовался именно такой коммуникативный робот -- переводчик.

Но сейчас Люку был необходим Арту. У него появилась новая идея. Перекинув простыню через плечо, он направился к двери. Си-Трипио, находившийся в пустой столовой Дома Гостей, включился в тот самый момент, когда Люк появился на пороге. Глаза робота сверкали в темноте, как круглые желтые луны.

Люк жестом руки успокоил его: Робот опять опустился на стул, и Люк, спускаясь по ступенькам к наружной двери и пересекая террасу в темноте думал о том, что Трипио наверняка не отключился. Трипио было свойственно поистине человеческое любопытство. Как и Си-Трипио, Никос Марр пребывал в одном из помещений, выделенных для него и Крей, находясь в выключенном режиме, что для робота равнозначно состоянию покоя. Как и Трипио, он повернул голову на тихие шаги Люка. Никос встал и подошел к люку.

Его руки и плечи в призрачном освещении отливали тусклым серебром. Они прошли в маленькую столовую, где он проводил с Никосом свой сеанс. Люк отстегнул футляр светового шара, и треугольный пучок желтоватого света упал на красную поверхность деревянного стола. А может быть, предчувствие".

Он готов был спросить: Он не был уверен, понималли его ученик разницу между восприятием человека и его знаниями, понимал ли он вполне, что он потерял, когда он сам и его сознание были трансформированы. Вместо этого он поинтересовался: Никос же ответил незамедлительно с исполнительностью механизма: Если бы вы спросили меня о величине корня квадратногоиз "пи" или об отношении длины световых волн к частоте, я без колебания ответил бы вам".

Ко мне что-то тянулось, пыталось достать Ты бы мог войти в рецептивный транс, как бы медитируя с Силой, открыть ей свой разум и Я дам тебе графический терминал -- здесь есть один Ты проходил обучение Джедая, -- продолжал Люк, опершись о стол и глядя прямо в голубые искусственные глаза Никоса.

Мне нужно найти эту Определить ту волну темноты, которую я почувствовал. Ты можешь это сделать? Утром, извинившись, Люк отказался от экспедиции к водопаду Дессиар -- одному из наиболее красивых мест Итора.

Эту экспедицию организовал Томла Эл для него, Крей и Никоса. Когда они уехали, он разыскал Умво Мулиса. Высокий вождь иторианцев серьезно выслушал его не совсем понятную просьбу и пообещал сделать все возможное, чтобы выполнить. Затем Люк спустился к клинике, где находился напичканный обезболивающими средствами Драб Маккам. Было очевидно, что ему так и не удалось вырваться из своих кошмаров. Взгляд его голубых глаз был полон ярости. Ты -- это он! Вопли его, казалось, исходили из самой глубины его тела, кромсаемого какой-то дьявольской мясорубкой.

Люку уже приходилось ранее преодолевать темные стороны разума, как чужого, так и своего собственного, и сталкиваться с гораздо большим злом, чем может быть известно человеку, следуя по пути Силы И бывало так трудно не свернуть в сторону Мы повторим нашу попытку через четыре-пять дней".

Люк бросил взгляд на искаженное гримасой лицо. Оно уменьшилось до девяносто трех процентов -- а было сто. Конечно, это слишком много, но лучше, чем ничего". Нам эти записи непонятны. Может быть, вам они принесут больше пользы". Но это оказалось не.

Люк прослушал все записанное -- все невообразимые варианты рычания и криков, фрагментов слов, о которых можно было лишь догадываться, и раздающиеся время от времени вопли: Содержится ли здесь одна мысль или их три?

Или же все это -- только результат его кошмарных видений? Из бокового кармана Люк вынул печатные копии, полученные этим утром при использовании графического терминала. На одной стояли произвольные числа, названные Никосом. К ней была приложен распечатка, которую выдал несколькими часами позже центральный компьютер.

Люк не мог еще толком объяснить, что все это значило, но интуиция подсказывала ему, что направление выбрано верно. Между прочим, и в самом деле заведующий водонапорной башней в колхозе "Передовик" зачем-то долго учил немецкий язык, да так и недоучил.

Оттого всякий спор, хотя бы о преимуществах колхозного строя на селе перед частной собственностью на землю, он заканчивает туманной фразой "Die Zukunft uns рассудит" - и таким образом оставляет собеседника в дураках.

А ведь как подумаешь, действительно за последние пятьдесят лет русский крестьянин сделал беспримерный рывок. Он теперь на полунемецком говорит, в то время как еще пять десятилетий назад не знал культуры отхожего места и был настолько не развит, что не понимал родной фразы, если в ней было больше четырех слов.

Ну хорошо, а что же у нас в итоге? А то и в итоге, что: В те дни, когда не задается литературная работа, когда, бывает, за несколько утренних часов из головы не выдавишь ни строки, так гадко становится на душе, точно ты совершил мелкое, но постыдное преступление, как-то: Просто иной раз хочется отравиться, но не совсем, а например, чернилами, как травился Борис Леонидович Пастернак.

По крайней мере есть в такие дни вовсе не хочется, даже если фантазия подсказывает тебе: С горя хорошо бывает попить чайку с медом от комбрига Кручинкина да пойти на зады поискать себе какое-нибудь мужское занятие, чтобы не так совестно было жить. Солнце светит как-то квело и смотрит так, точно ему самому студено, небо белесое, как будто оно выгорело за лето, откуда-то тянет томно-пьянящим дымом - то ли баньку где топят, то ли опавшие листья жгут,- светятся в пожелтевшей траве светло-зеленые яблоки, на заборе сидит сорока и мерно помахивает хвостом.

С другой стороны, это удивительно, какое пиршество осени совершается на задах: Дорога к грибным местам лежит через гречишное поле, где любители сморчков еще в мае протоптали тропинку, узкую и целеустремленную, как стрела, потом березовой рощей, где в июле чуть ли не мешками собирали колосовики, потом овсами, уже обсыпающимися, которые давно пора убирать; наконец, тропинка заводит в лес, до того знакомый, что тут знаешь местоположение каждой консервной банки.

Всю Тевтобургскую чащу пройдешь насквозь, спички обгорелой не увидишь, а у нас русачок почему-то пренебрежительно трактует родную землю, то ли оттого, что ее много, то ли оттого, что он на нее в претензии: Лес уже окончательно осенний - притихший настолько, что шелест сухих листьев под ногами мешает думать, видно далеко, свет сквозь полуголые кроны деревьев пробивается какой-то пожухший и матово, словно нехотя, отражается в консервной банке, в гроздьях бузины, в зеленоватой коре осин.

Ноздри волнует явственный грибной дух, которым тянет от низин, на пути то и дело попадается паутина, усеянная капельками росы и оттого похожая на ожерелья из крошечных бриллиантов, сосны скрипят, как двери. Мало с чем сравнимое удовольствие, такое же острое, как если у тебя на руках восемь взяток, а в прикупе два туза: Мало того что это занятие увлекательно, оно еще и в высшей степени полезно для психического здоровья, ибо разного рода гражданские треволнения, включая падение курса рубля, приобретают характер как бы марсианский и уже не так отравляют кровь.

Вместе с тем грибничество, так сказать, наравне с огородничеством, бортничеством, охотой и рыбной ловлей до некоторой степени обеспечивают человеку автономность существования, сводят до минимума его зависимость от наших кремлевских звездочетов и недотеп.

Ну что мы можем противопоставить их мерам по стабилизации экономики? Поскольку иные способы противостояния властям предержащим в лучшем случае малоэффективны, а в худшем опасны для психического здоровья, самое разумное будет отгородиться от рукоделия временщиков, как Китайской стеной, тушонкой из кабана.

Когда воротишься из леса, то первым делом растопишь печь ольховыми дровами, которые еще называют "барскими" за то, что они производят приятный дух; за стеклами дождь хлещет, подгоняемый резким ветром, а у тебя в печке уютно трещат дрова, мало-помалу распространяется какое-то пахучее, женское тепло, да еще грибы, приготовленные для сушки, дают такой волнующий аромат, с которым разве что сравнится воспоминание о первом "да". В нашем колхозе праздник: Сначала всей компанией едем на Мудышкину гору, которая так называется оттого, что некогда понизу стояли мельницы купца Мудышкина, первого здешнего богача; собственно, это не гора, а крутой обрыв с выходами бледного известняка; сверху только небо, приближенное на высоту птичьего полета, внизу наша речка, прозрачная, как стекло, спереди неоглядные дали, выкрашенные защитной зеленью хвойных, темным золотом и багрянцем, сзади сосновый лес.

Только-только налюбуешься этим видом, как, глядь,- уже и костер пылает, разложенный для тепла, и разливается в граненые стаканы русское столовое вино, охлажденное до консистенции постного масла, и свежая баранина, предварительно вымоченная в уксусе, жарится на углях; впрочем, это своего рода увертюра, самое интересное впереди.

Продолжение следует в деревне Козловка, в избе у егеря Самсонова, которая оборудована по европейскому образцу, однако национальная экзотика тут тоже имеет место: Отколовшиеся в свою очередь составляют пеструю и многочисленную компанию: На столе селедка с горячей картошкой, студень из убоины, малосольные огурцы; под столом ящик водки и ящик какого-то кисленького винца.

Везде люди как люди - выпьют рюмочку-другую, поговорят о тарифах и разойдутся, а по нашим повадкам нальются горячительной - и пошло Ведь на ладан дышит родной колхоз! Ты обеспечь меня запчастями, предоставь кредит на льготных условиях, наложи вето на импорт хлеба, и чтобы водку продавали не каждый день. Тогда я такую покажу урожайность твердых сортов пшеницы, что в Канаде случится Октябрьский переворот! Ну не деликатес, конечно, но срубаешь за только.

Раньше мы слыхом не слыхивали про европейские шесть процентов и спокойно существовали на трудодни. Я вообще так скажу: А при рыночных отношениях просто досрочно хочется помереть Раньше, бывало, как подойдет к тебе младший лейтенант Востриков, как скажет: Наверно, милый мой идет Людям же сколько-нибудь дельным она и на дух не нужна, между тем в первую очередь для них свобода оборачивается смятением и бедой.

Нация мы еще несовершеннолетняя в гражданском отношении, и по-хорошему от нас свободу нужно покуда прятать, как прячут от детей. А когда ее нет, то вдруг оказывается, что она представляет собой единственное средство против шарлатанов и дураков! Стало быть, мы плетемся в хвосте у Европы с задержкой примерно на двести лет У Конфуция был сын, полный идиот, звали его - Боюй.

Вообще во всем надо доходить до исходной точки, до самого пункта А. Вот как подумаешь, что корова - это, собственно говоря, прирученная антилопа, так сразу куда интересней жить! Я предлагаю выпить за процветание нашего родного колхоза "Передовик"!

Я вот что хочу сказать: Вы хоть знаете, как раньше назывался наш колхоз. Еще когда колхозы только-только начинались, мои родители принципиально оставались единоличниками, потому что они предлагали колхозу название "Беззаботный бережок", а начальство соглашалась только на "веселый" - это хотите верьте, хотите.

То есть все же пришлось вступать в "Веселый бережок", но за это мои родители порезали скотину и написали в ЦК партии ругательное письмо. Все потому, что "голый, как святой, беды не боится". Тем временем егерь Самсонов храпел, притулившись между углом печки и телевизором, баянист Каховский рыдал, положа голову на стол, видимо, ему во всей остроте открылось, как много он потерял, эмигрировав в свою Мексику, голландец, на лице у которого значился восторг, смешанный с испугом, вращал глазами и открывал рот, но сказать уже ничего не мог, Зиночка всё танцевала с нашим резидентом в Республике Гондурас.

Поздно уже; выйдешь на крыльцо покурить - моросит, половина черного неба затянута темной мутью, а на другой половине обнажилась мелкая сыпь Млечного Пути, и оттуда то и дело падают звезды - чиркнет по небу, как незажигающаяся наша спичка, и пропадет. Но зато сколько счастья вмещает в себя это мгновение, если ты, конечно, способен именно как счастье понимать каждую секунду личного бытия.

Когда так называемый революционный народ высвобождал узников из Крестов, в числе уголовных, инсургентов, несостоятельных должников вышел за тюремные ворота и студент С. То есть понятно, что в иные минуты жизни человек способен впасть в такое пронзительное чувство счастья, от которого можно запросто помереть. Хорошо еще, что нормальная психика обыкновенно дробит это опасное состояние, не допуская до критической массы чувств, а иначе высокоорганизованные люди мерли бы как мухи, не достигнув расцвета лет.

В самых удачных случаях острое состояние счастья равномерно распадается на восемнадцать часов бдения, но это при условии, что у тебя имеются увлекательные занятия и в то же время ничто не мешает сосредоточиться на. Увлекательное занятие можно найти даже в одиночной камере, но только в деревне ничто не мешает сосредоточиться на.

И зимой в деревне просыпаешься чуть свет, однако это уже будет что-то часу в девятом, когда окошки окрасятся густой и тяжелой синью, которая почему-то навевает подозрение, что однажды может не рассвести.

Отчего с утра пораньше в голову приходит такое апокалипсическое соображение - не понять, но, может быть, оттого, что в городе мало сочувствуешь чужой жизни, то есть вообще жизни, включая бытование собаки и мотылька, и никого-то, кроме себя, не жаль, а в деревне - жаль. Даже при том жаль, что если ты панически боишься смерти и родился в России, то тебе сказочно повезло. Между тем постепенно развидняется: Если не считать апокалипсического соображения, утро начинается с того, что не без содрогания выбираешься из-под одеяла и принимаешься топить печь.

Сначала сложишь в топке четыре березовых поленца, что называется, колодцем, потом сунешь посредине пригоршню стружки и скомканную газету "Ржевские новости", положишь поверх щепы, наконец, чиркнешь спичкой, и через минуту огонь в печи уже беснуется и трещит, так что багровые отблески пожарно шевелятся на потолке. Усядешься напротив в кресло-качалку и зачарованно смотришь на огонь, обласканный чувством тепла, покоя и тишины.

Дрова потрескивают, от печи тянет побелкой и пряным духом горения, ходики тикают - хорошо! О чем думаешь в эту пору?. Да вот, например, о том, что одиночество весьма продуктивно в художественном отношении, ибо оно донельзя обостряет ощущение мезальянса между "я" вникающим и "они", которые, похоже, сошли с ума. Отсюда страстное желание быть услышанным, хотя бы ты внушал читателю относительно чепуху. Но, может быть, вовсе не чепуху, так как "я" вникающее ратует за общедоступное счастье, которое, в частности, обеспечивает деревенский модус вивенди, а "они" пишут на спичечных коробках: Ружье в этом случае необходимо по той причине, что давеча пастух Белобородов оповестил, будто бы с того берега Волги на наш перешла немалая стая волков и следует ждать беды.

Вдруг такое зло возьмет на предков-славян, кривичей да древлян, что соответствующие железы начинают вырабатывать избыточную слюну. Ну действительно, кой черт дернул их осесть на этих невзрачных просторах, шесть месяцев в году занесенных снегом, где то сушь стоит, то стужа, волки бродят, как при Владимире Мономахе, так что цивилизованному человеку без ружья по малости не сходить, где избы заметает метелью по подоконники и светает в девятом часу утра В сущности, человек должен жить только там, где в любое время года можно безмятежно разгуливать нагишом, а если судьба-злодейка распорядилась иначе, если тебе суждено полгода валандаться на печи, вообще ты подпадаешь под растлевающее влияние русских зим, то нечего и роптать: На деревне тихо, даже как-то мертво, точно все давным-давно разбежались по городам.

Еще только две избы топятся, не считая моей, и пускают в небо жемчужный дым. Куда ни посмотришь, повсюду белым-бело: Галок, и тех не видно, лишь кое-где на снегу заметны трехпалые путаные следы.

Тишина стоит плотная, как вещество, которое можно попробовать на язык. Почему-то придет на мысль: За окном зима, морозы стоят такие, что воздух не шелохнется, а в избе тепло, на столе курится фаянсовая чашка кофе, который распространяет терпкий, ненашенский аромат, в каретке заправлен чистый лист бумаги, холодно-враждебный и какой-то выжидательный, как зима.

Ведь еще и такие счастливчики бывают, которые в состоянии извлечь тему из того, что иные писатели длинно пишут, ибо нынче длинно писать.

То есть можно, конечно, но это не в духе времени, и тут сам собой встает один коренной вопрос: С одной стороны, сколько существует литература, начиная от "Сказания о Гильгамеше", писатели вечно что-нибудь воспевают или же порицают сообразно понятиям своей молодости, и конца этой практике, кажется, не видать. Изредка им удается вывести аномальное явление психики в качестве так называемого нового человека, например, хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского, у которого потом появляются вольные или невольные последователи - смотря по симптоматике их чудес.

Но гораздо чаще писатели просто отображают жизнь своего времени, чему-то симпатизируя, а чему-то нет, то есть с тенденцией, а также моделируют типичных представителей той эпохи, в которую им довелось пожить.

С другой стороны, литература за последнее столетие претерпела такую метаморфозу, что уже затруднительно определить ее направление и предмет. Скажем, про что написано "Муму" - ясно как Божий день, а вот возьмем "Доктора Живаго" - это попробуй сказать, про что Во всяком случае, проза определенно расплевалась с функциями ей несвойственными, например, давно перестала искать ответ на вопрос "что делать? По крайней мере проза достигла той степени зрелости, когда ей уже стало неинтересно отражать действительность и типизировать человека, когда для нее сделалась насущной фантазия, кратная реальности, явление - персонажу, художественная идея - знанию о.

Новая литература еще тем отличается от классической традиции времен Тургенева и "Антона-горемыки", что в техническом отношении на смену акварели пришло что-то вроде химической реакции, когда в реторту закладывается одно, а в результате получаешь совсем другое, причем это превращение может быть моментальным, в фазе какого-нибудь придаточного предложения, и поэтому собственно реакция как процесс, которая прежде представляла собою всё, альфу и омегу литературы, отступает на задний план.

Вот есть у Тургенева один сюжет, за смертной болезнью не воплощенный, на котором можно доходчиво показать различие между литературой сегодняшней и вчера В поезде, следовавшем маршрутом Санкт-Петербург - Женева, познакомились две сестры-смолянки и молодой дворянин, кандидат Московского университета, который направлялся в Европу, что называется, просто.

В конце концов это тройственное чувство стало настолько невыносимым, что кандидат, не желая окончательным выбором огорчить одну из сестер, собрался наложить на себя руки и тем самым решить вопрос.

Но вдруг ему попадается на глаза газетное сообщение о начале гражданской войны в Америке, тогда он легко разбирается с сестрами, говоря, что долг либерально ориентированного человека выше личного счастья, пересекает Атлантический океан, вступает в борьбу за освобождение негров и скоро погибает в сражении как герой. Разумеется, и сегодня на этот сюжет можно было бы сочинить предлинный роман с описаниями природы, как у Тургенева, с портретами персонажей, распространенными диалогами, где первое слово "здравствуйте", а последнее "до свиданья", только вот, спрашивается, зачем, если литературного вещества тут максимум на рассказ, да еще коротенький, да еще ироничный, как анекдот.

Выглядело бы это примерно так Долго ли, коротко ли молодые люди познакомились и разговорились о том о сем. Поскольку русские лю-ди не с погоды начинают, а сразу берут быка за рога, сначала потолковали о закате культуры, потом о кризисе монетаризма в России, а потом Сергей Иванович объявил: Мой прадед за свободу братьев болгар с турками воевал.

Отец был капитаном НКВД. Я, помню, еще в пионерском галстуке ходил и почему-то думал, что Сталин вообще не пользуется уборной. А у моего младшего брата есть вилла на Корсике и израильский автомат!. Я думаю, эта метафизика объясняется только тем, что русские - самый одаренный народ на свете, в смысле превращений как мастерства.

По той простой причине, что русскую девушку ничем так не обворожишь, как широтой мысли и тароватостью на слова, у обеих вдруг екнуло сердце, и на закате того же дня их осенило, что они без памяти влюблены.

Это тем менее удивительно, что в молодые годы не много надо, а чаще достаточно даже одного существительного, вроде "сублимации", или манеры под острым углом вдруг поглядеть на собеседника, чтобы на время приятно сойти с ума. Скорее всего ему как-то передалась влюбленность сестер Битюговых, как скарлатина передается, ибо так называемое ответное чувство в большинстве случаев возбуждается от источника, а не возникает само по себе, иначе взаимная страсть представляла бы собой слишком большую тайну, даже мучительную для аналитически настроенного ума.

Мыслев подумал-подумал и пришел к заключению, что влюблен. Это новое чувство оказалось особенно мучительным потому, что он никак не мог для себя решить, в которую из сестер именно он влюблен.

Посмотрит на Верочку - вроде бы она, посмотрит на Лерочку - нет, она Такое тоже бывает в жизни, хотя и довольно редко, и в этих исключительных случаях брожение чувств порой достигает таких пределов, что невыносимо бывает жить.

Путем описать это состояние невозможно, именно за его исключительностью невозможно, однако известно точно, что коллежский советник Яков Столетов умер во цвете лет не по причине какой-то неизлечимой болезни, а оттого, что он был без памяти влюблен в Пушкина и собственную жену. После уже, в Таллине, где молодые люди поселились бок о бок, на пятом этаже блочного дома по улице Вабадузе, их тройственное чувство достигло такой степени интенсивности, что и вправду затруднительно стало жить.

Когда вечерами сестры Битюговы и кандидат Мыслев сходились вместе за чашкой чая, то всех троих охватывало какое-то внутреннее электричество, и, чтобы рассеять его, Сергей Иванович заводил по обыкновению монолог: Собственно, заводил он эти монологи только на тот предмет, чтобы каждый момент общения был наполнен, чтобы, не дай Бог, не образовалась страшная пауза, когда непременно нужно будет сделать глазами: Кроме того, произнести эти слова значило разрешить неразрешимое, вроде вопроса о вечной жизни, прояснить который в состоянии только смерть.

В ближайший понедельник, около полудня, кандидат Мыслев надел выходной пиджак, настежь открыл окошко, постелил на подоконник газету, чтобы не наследить, и, прежде чем ступил на нее ногой, увидел мельком крупно набранное сообщение: На душе у него вдруг сразу сделалось весело и светло. И ему пришло в голову, что эта война затеялась исключительно для того, чтобы он, кандидат юридических наук Сергей Иванович Мыслев, отложив суицидальные намерения, отправился бы на Кавказ искать славы на поле брани, а тем временем любовный треугольник рассосался бы сам.

Он тотчас же отправился к сестрам Битюговым, застал их за вторым завтраком и объявил, что личное счастье не может идти ни в какое сравнение с долгом благородного человека и что давно пора показать миру, как русские интернационалисты умеют сражаться и умирать.

Сестры были неприятно удивлены, причем Вера всплакнула, а Лера сделала симпатические. На другой день кандидат Мыслев собрал чемоданы и улетел. Воевал он недолго, недели две, но прижился в Батуми и год спустя умер от дизентерии, напившись сырой воды. В год его смерти Вера Битюгова вышла замуж за биржевого маклера Стрепетова, а Лера за какого-то бандита из Зеленограда, который, правда, вскоре спился с круга, но зато оставил ей порядочный капитал.

Вот таким образом, часа за три, за четыре и выстроился рассказец, обвивший сюжетную линию, выдуманную Тургеневым, и, в сущности, родившийся не из чего иного, как из того, что в наше время длинно писать. Правда, общечеловеческое значение его гадательно и, возможно, заключается только в том, что он показывает: После трудов праведных выйти на двор продышаться и заодно поглядеть - не найдется ли какого-нибудь мужского, положительного занятия, которое поможет скоротать день.

Над деревней висит туман, не туман, а что-то похожее на туман, откуда-то галки поналетели, возле калитки стоит сосед Ефимыч и задумчиво смотрит вдаль. Это мне на уколы ехать. Борис Иванович машину сулил прислать. Между тем мысль работает по инерции, не отпускает, хотя и слегка поутихла, как в другой раз не отпускает ноющая боль в районе четвертого позвонка. Хотя, с другой стороны, ты, как ни крути, производишь продукцию, несущую в себе высокую потребительскую стоимость, признанную даже на внешнем рынке, ибо Россия по-настоящему ничего не может производить, кроме совершенных инструментов убийства и совершенных же творений духа человеческого в области театра, литературы, музыки и кино.

Кроме того, вот еще что нужно принять в расчет: То есть счастье человеческое намного сложнее, нежели предполагают господа социалисты Ф. Достоевскийи, может быть, это так кажется, будто на Земле наступит всеобщее благоденствие, как только каждый из нас обретет по гаечному ключу. Нет, кажется, ничто не требует твоих рук, ну разве что дополнительную дорожку расчистить от заднего крыльца до рябины, а так всё истома, снега, стылость и тишина.

И то сказать, январь на дворе: Вообще зимой в деревне По зимней поре, когда топить печку приходится дважды в день и по избе ходишь в валенках, пища предпочтительна жирная и обильная, иначе просто студено жить. Уж если рыбная селянка, то из головизны, уж если картошка, то на сале и так, чтобы пришлось по сковородке на едока.

Рыбная селянка, кстати заметить, приготовляется следующим образом Если потом настоять это варево в русской печке, то по избе распространится такой лакомый дух, что непривычного человека может хватить удар. Что же до чтения, то это вообще избранное удовольствие для тех немногих людей, которые в удовольствиях знают толк: После обеда, когда наступают сумерки, вкрадчивые, светло-синие, как мировая скорбь, бывает затопишь печку, откроешь дверцу топки - это скорее для вещей приютности, чем тепла,-уляжешься напротив на диване, возьмешь в руки книгу Если он несчастлив, то он виноват.

И обязан до тех пор хлопотать над собой, пока не устранит этого неудобства или недоразумения. Неудобство главное в том, что если человек несчастлив, то не оберешься неразрешимых вопросов: А если счастлив, то покорно благодарю и вам того желаю".

Прочтешь и в затылке начешешься, размышляя: Вот только русский человек устроен таким образом, что не нужно болезней, бедности, невосполнимых утрат, измен и злых соседей по этажу, а достаточно двух простоев за смену по случаю отсутствия комплектующих, чтобы он замучил себя вопросом: Поскольку на производство надежды мало, остается до конца и бесповоротно проникнуться мыслью: Лафатеркак смысл вращения Земли вокруг Солнца заключается во вращении Земли вокруг Солнца, и ни на йоту ни в чем ином.

Заслужи у потомков репутацию выдающегося государственного деятеля, оставь по себе полное собрание сочинений или пройди по земле заурядным техником-смотрителем - все равно качество твоей жизни определяется только тем, в какой степени ты умел либо все еще умеешь ее ценить. Вернее, в какой степени ты постиг, что жизнь есть величайшая удача, выпадающая раз на квинтиллион притязаний ее познать, что жизнь есть величайшее счастье, хотя и ограниченного во времени, но осмысленного и единичного бытия.

Тогда сам собой снимается вопрос "зачем я на свете?

  • ").f(b.get(["domainName"],!1),b,"h").w("
  • Galaxy Chat (Галактика Знакомств)
  • Анти враг галактика знакомств

Тогда же придет на мысль, что ведь, в сущности, это полные синонимы - слово "счастье" и слово "жизнь" По той причине, что истины эти простые и стародавние, сдается, что постичь их дано не всем, а предположительно только тем, кто воспитан на высокой музыке, прошел школу нашей великой литературы, вообще не поленился обогатить генетический минимум того рода знанием, который через десятые руки передается от Вседержителя и Творца.

Коли так, то, в частности, чтение обеспечивает не приятное времяпрепровождение и не пищу для приверед, а представляет собою средство строительства личного счастья за счет чужой, единственно устроенной головы. После уже, когда тебя охватит послеобеденная истома, вдруг подумаешь, что иногда литература преследует и чисто эгоистический интерес, например, ты сам сочиняешь то, что тебе хотелось бы прочитать.

Ближе к вечеру топим баньку. Покуда не смерклось, прежде всего натаскать воды; занятие это трудоемкое и муторное, поскольку приходится подновлять прорубь, сначала топором, потом дном ведерка, от порога до проруби метров сто, воды нужно много, тропинка к реке крута. Итак, топор за пояс, ведра в руки, ноги в валенки - и. Видно, что скоро сумерки, воздух уже как-то отяжелел, снег посинел, тишина задубела, как белье после стирки, вывешенное на мороз, студено не студено, а градусов пятнадцать, должно быть, есть вот еще маленькая беда: На обратном пути, утопая в снегу, вдруг слышу: Этой соломы у нас видимо-невидимо торчит по опушкам, обочинам и непосредственно по полям.

Вообще она употребляется на подстилки, но поскольку с сеном в нашем колхозе плохо, почему-то из года в год плохо, у нас соломою кормят скот.

Конечно, это от нас далеко, но ведь и там, поди, люди живут, сельскохозяйственное производство, керосинят по праздникам и вообще Я что имею в виду: Я, предположим, навострил лыжи жениться, денег поднакопил, и вдруг мне на голову сваливается космическое тело размером с маленький магазин!.

Больше Девяткин ничего не сказал, только опять утер кулаком рот, дал газу и стал удаляться, удаляться, а я по той причине, что зимою всякая встреча в радость, разговор вдвойне, провожал его глазами, как на войну.

После того как в четыре ходки заполнится котел баньки, принимаюсь ее топить. Окошко еще светло, но внутри сруба давно уж мглисто, и темно-оранжевое пахучее пламя, которое дает высушенная ольха, производит неотчетливое и страшное освещение, предположительно как в аду.

Пока то да сё, приготовить ужин. Вечерним делом хорошо съесть что-нибудь необременительное, например, чашку бульона с яйцом и зеленью, немного рыбного салата, который приготовляется почти так же, как "оливье", и кусок холодной телятины с брусничным вареньем, не то чтобы сладким, но все-таки с сахарцом.